Художники, работающие с технике пастели

Пигмент, наполнитель и связующее. Сбалансировать, сформировать и высушить. Взмахнуть получившейся «волшебной палочкой» — и на холсте, картоне, бумаге или даже на замше останется линия высокой цветовой плотности с характерными «бархатистыми» краями.

Бенедетто Лути, «Голова бородатого мужчины», 1715, пастельные и цветные<br />
мелки на бумаге, частное собрание

Якопо Бассано, «Насмешка над Христом», 1568, цветные мелки на голубой бумаге, 41,3 × 52,5 см, частное собрание

Бенедетто Лути, «Этюд с девушкой в красном»,1717, 41.9×34 см, Музей Метрополитен, Нью-Йорк

Бенедетто Лути, «Голова бородатого мужчины», 1715, пастельные и цветные мелки на бумаге, частное собрание

Это — пастельная краска. Уникальный инструмент в руках умелого художника, позволяющий балансировать на тоненькой грани между живописью и рисунком. Разрешающий работать с нетронутой монохромной линией или превращать композицию в симфонию многоцветных мелких штрихов. Создавать как очень насыщенные, так и слабовыраженные тона.

Жан-Батист Перронно, «Портрет мужчины», около 1757, пастель на синей оберточной бумаге, смонтированная на холсте (на ситечке/подрамнике), 55,4 x 45,5 см, частное собрание

Жан-Батист Перронно, «Портрет мужчины», около 1757, пастель на синей оберточной бумаге, смонтированная на холсте (на ситечке/подрамнике), 55,4 x 45,5 см, частное собрание

Дега говорил, что пастель дарит ему возможность быть «колористом с линией». Ценное наблюдение, но совсем не новость. Ведь за добрую сотню лет до его рождения мастер пастельных этюдов Бенедетто Лути достиг совершенства в изображении нежной кожи итальянских красавиц. Сам же маэстро Лути «стоял на плечах» великих живописцев эпохи Возрождения, открывших способность такой краски щедро рассеивать отражённый от частиц пигмента солнечный свет. Придавать красочному слою особую «пастельную» ауру. Мягкую, нежную, изящную...

Хью Дуглас Гамильтон, «Фредерик Норт, впоследствии пятый граф Гилфорд, в Риме», 1790, пастель и гуашь с оттенками графита на бумаге, прикрепленной к холсту (на ситечке/подрамнике), 95 х 68 см, частное собрание

Хью Дуглас Гамильтон, «Фредерик Норт, впоследствии пятый граф Гилфорд, в Риме», 1790, пастель и гуашь с оттенками графита на бумаге, прикрепленной к холсту (на ситечке/подрамнике), 95 х 68 см, частное собрание

Согласитесь, дорогой читатель: подобная сумма «характеристик» весьма гармонично сочетается со стереотипичным представлением об идеальном женском характере. Так стоит ли удивляться, что в те отдалённые время, когда возможности для самореализации женщин-художников были сильно ограничены, пастель полагалась идеально подходящей для творчества живописцев прекрасного пола? Помимо упомянутой выше специфики, имелись и иные предпосылки для становления пастели преимущественно женским видом живописи. И графики. Работа с сухим и заранее отформованным материалом была, как выразился один писатель, живший в восемнадцатом веке, «...гораздо предпочтительнее той, что заставляет пачкать прекрасные руки масляной краской». А «пастельная» студия, где рождались картины портретного жанра, была «в среднем» куда проще (и безопаснее) в обслуживании, чем мастерская художника, творящего масштабные полотна на библейские или мифологические темы. Никакого стресса в связи с наёмными рабочими, обнажёнными моделями, громоздкими приспособлениями и прочими затруднениями для прекрасных дам из высшего общества...

Розальба Каррьера, «Аллегория живописи», 1730, пастель и красный мел на синей бумаге, закрепленной на холсте (на ситечке), 44,3 × 34,1 см, частное собрание

Розальба Каррьера, «Аллегория живописи», 1730, пастель и красный мел на синей бумаге, закрепленной на холсте (на ситечке), 44,3 × 34,1 см, частное собрание

Ярчайшим подтверждением наших слов служит профессиональная карьера госпожи Розальбы Каррьеры. Восторженные отзывы о её картинах распространились далеко за пределы родной Венеции, способствовав росту популярности пастельного портрета по всей Европе. В 1720 году сеньора Каррьера отправилась в Париж, где её изящные, аллегоричные и остроумные полотна получили широкое признание публики и массу положительных экспертных отзывов. Включая рецензии тех маститых критиков, к которым прислушивался королевский двор. И уже совсем скоро среди почитателей и покровителей её таланта числились члены монарших семей со всех концов Старого Света. Венецианская студия нашей героини превратилась в туристическую достопримечательность, к которой, что называется, «не зарастала народная тропа».

Особенно сильно пастели Каррьеры пришлись по вкусу британским аристократам. Путешествуя по Италии, они прямо-таки считали своим долгом посетить её мастерскую. Дабы заказать свой портрет или попросту полюбоваться образчиками творчества художницы.

Аделаида Лабиль-Гиар, «Модная аристократка в шляпе с плюмажем», 1789, пастель на синей бумаге, смонтированной на холсте (на ситечке/подрамнике), 55 x 46 см, частное собрание

Аделаида Лабиль-Гиар, «Голова молодой женщины», 1779, пастель на бумаге,  54,6 х 44,5 см, Музей Гетти, Лос-Анджелес

Аделаида Лабиль-Гиар, «Модная аристократка в шляпе с плюмажем», 1789, пастель на синей бумаге, смонтированной на холсте (на ситечке/подрамнике), 55 x 46 см, частное собрание

Впрочем, Каррьера была далеко не единственной успешной пастелисткой поза-позапрошлого века. К примеру, парижанка Аделаида Лабиль-Гиар, числившаяся придворным живописцем дочерей Людовика XV, совершенно не отставала от своей коллеги ни в плане профессионального признания, ни в смысле объективного вклада в развитие жанра пастельного портрета. А рассказ об интереснейшем процессе её творческого становления и развития определённо заслуживает отдельной статьи.

Поль Хьюет, «Луг на закате», около 1845, пастель на серо-голубой бумаге, 13,5 х 19,5 см, частное собрание

Поль Хьюет, «Луг на закате», около 1845, пастель на серо-голубой бумаге, 13,5 х 19,5 см, частное собрание

Шли годы, близился канун нового века, и ассоциация пастели с женским началом всё активнее выходили за рамки творчества тех художниц, которым посчастливилось родиться в благородных семействах.

Уильям Меррит Чейз, «Сюрприз», 1883-1884, пастель на бумаге, 76,2 х 59,69 см, частное собрание

Уильям Меррит Чейз, «Этюд телесного цвета и золота», 1888, пастель на бумаге, покрытой лилово-серой зернистостью (на ситечке), 45,7 х 33 см, частное собрание

Уильям Меррит Чейз, «Интерьер студии», 1892, пастель на бумаге, покрытой лилово-серой зернистостью (на ситечке), 40.64 x 50.8 см, частное собрание

Уильям Меррит Чейз, «Сюрприз», 1883—1884, пастель на бумаге, 76,2 х 59,69 см, частное собрание

Активнее всего мода на пастельную живопись распространялась среди представительниц среднего класса Британии. Очаровательные своей непосредственностью изображения членов семьи всё чаще украшали интерьеры женских опочивален, ванных комнат, пляжных кабин... Репутация пастели как сравнительно лёгкого в освоении способа самовыражения привлекала все большее число художников-любителей, многие из которых были женщинами. Анонимный французский трактат, датированный 1788 годом, напрямую рекомендовал пастель как «способ спасения молодых девушек от скуки одиночества» и «средство борьбы с бездельем, источником стольких неосторожностей». Такие вот дела... Само собою, европейские бизнесмены не стали упускать свой шанс. И принялись наперебой торговать пастельными красками, рекламируя их как —цитата— «ассортимент тонов, идеально подходящих для цветов, фигур и пейзажей».

Морис Кантен де Латур, «Клод Дюпуш», около 1739, пастель на синей оберточной бумаге, смонтированная на холсте (на подрамнике/ситечке), 59,4 х 49,4 см, частное собрание

Морис Кантен де Латур, «Клод Дюпуш», около 1739, пастель на синей оберточной бумаге, смонтированная на холсте (на подрамнике/ситечке), 59,4 х 49,4 см, частное собрание

А затем мир и общество изменились навсегда. Хотя карьера некоторых пастелистов (в том числе Лабиль-Гиар) пережила Французскую революцию, роскошные аристократические портреты образца восемнадцатого века совершенно вышли из моды. На долгие десятилетия красавица-пастель оказалась в немилости у большинства «серьезных» художников и критиков. А её возрождение, случившееся в девятнадцатом веке, представляло собою радикальное переосмысление как сюжетов картин, так и самой техники применения красок. К примеру: в руках французских мастеров пастель стала имитировать внешний вид любой текстуры. Теперь она «умела» блестеть холодным металлом и тихо сиять переливами атласа. Работы большинства европейских живописцев, избравших эту уникальную технику, стали прямым развитием творчества Мориса-Квентина де Ла Тура. Как писал в те годы один видный парижский критик: «Мы видим, мы чувствуем запах, мы думаем, что можем прикоснуться ко всему, что он рисует. Это действительно бархат, мех, марля: не может быть, чтобы это был просто обман красок».

Жан-Франсуа Милле, «Зовет домой коров», около 1866, пастель и мелок конте на тканой бумаге, 55,9 x 41,3 см, частное собрание

Жан-Франсуа Милле, «Зовет домой коров», около 1866, пастель и мелок конте на тканой бумаге, 55,9 x 41,3 см, частное собрание

Одним из главных адептов нового видения был непревзойдённый Жан- Франсуа Милле. Мастер, чьи картины не снискали большого успеха при жизни автора, но вызвали фурор во время первой же публичной экспозиции в 1875 году. Вряд ли можно было вообразить себе более инновационный подход, нежели тот, что исповедовал наш герой. В противоположность тщательным поискам цветового и композиционного равновесия, за которое так держались предшественники, его энергичная штриховка, тяжёлые контуры и ограниченный тональный диапазон как нельзя лучше соответствовали тематике нового времени. Сюжетам из жизни крестьян и городской бедноты.

Мэри Кассатт, «Черная шляпа», 1890, пастель на коричневой бумаге, частное собрание

Эдгар Дега, «Молодая женщина, одевающаяся сама», 1885, пастель поверх древесного угля на коричневой тканой бумаге, закрепленной на доске, 80,1 х 51,2 см, частное собрание

Мэри Кассатт, «Черная шляпа», 1890, пастель на коричневой бумаге, частное собрание

Была ли это революция в рамках одного отдельно взятого стиля? О да, безусловно. Но не следует полагать, что опыт минувших веков был забыт. Напротив: новая волна интереса к искусству восемнадцатого столетия «подпитывала» вкус аудитории к пастели. Придавала картинам, выполненным в данной технике, некий шарм концептуальности.

Чайлд Хассам, «На Гран-при Парижа», 1887, пастель поверх графита на картоне, покрытом опилками, 40,48 × 31,75 см, частное собрание

Чайлд Хассам, «На Гран-при Парижа», 1887, пастель поверх графита на картоне, покрытом опилками, 40,48 × 31,75 см, частное собрание

Вот небольшой отрывок из статьи критика Пола Дежардена, прославлявшего наследие маэстро де ла Тура: «Пастель следует использовать для передачи того, что наиболее эфемерно в природе: выражение, проходящее по человеческому лицу, быстрое взаимодействие солнечного света и тени — и ничего больше... она должна запечатлеть то, что наиболее неуловимо».

Клод Моне, «Мост Ватерлоо», 1901, пастель на синей тканой бумаге, 31,1 х 50,2 см,частное собрание

Эдуард Мане, «Мадам Мишель-Леви», 1882, пастель на сером<br />
грунтованном холсте, частное собрание

Эдуард Мане, «Женщина с подвязками»,1878-1879, частное собрание

Клод Моне, «Мост Ватерлоо», 1901, пастель на синей тканой бумаге, 31,1 х 50,2 см,частное собрание

Немалое число профессиональных художников, работавших на пленэрах, полностью разделяло подход Дежардена. Более того: большинство отцов- основателей импрессионизма в то или иное время обращались к пастели. Начиная с 1860-х годов, Клод Моне время от времени прибегал к помощи этой замечательной техники. Эдуард Мане использовал его в основном в конце своей карьеры. Его работы пастелью почти полностью состоят из свежих и спонтанных портретов, в основном — женских. Ну а маэстро Келли использовал при написании своих излюбленных морских закатов и лондонских туманов, исследуя скоротечные эффекты света и цвета...

Эверетт Шинн, «Автобус с Пятой авеню, 23-я улица и Бродвей», 1914, пастель и уголь на грубой тканой бумаге, разложенные на доске, 48 x 65 см, частное собрание

Кете Кольвиц, «Автопортрет», 1900, пастель на разложенной бумаге, 46,8 х 36,5 см, частное собрание

Джордж Лукс, «Хлебная линия», 1900, пастель на картоне, 49,69 × 74,93 см, частное собрание

Эверетт Шинн, «Автобус с Пятой авеню, 23-я улица и Бродвей», 1914, пастель и уголь на грубой тканой бумаге, разложенные на доске, 48 x 65 см, частное собрание

С самого Ренессанса и по сей день. Всё такая же обособленная, уникальная, бросающая вызов и дарящая море возможностей. Пастельная краска ждёт своих новых героев, готовых видеть этот мир переменчивым, но гармоничным. Сложным и хрупким, но бесконечным и прекрасным. Ждёт, чтобы продолжить свой великий путь преображений, переосмыслений и открытий. Чтобы к пигменту, наполнителю, связующему добавилась капля нового вдохновения.

Анри Матисс, «Женщина и экзотическое растение», 1925, пастель на бумаге,<br />
покрытой опилками, частное собрание

Анри Матисс, «Женщина и экзотическое растение», 1925, пастель на бумаге, покрытой опилками, частное собрание

🎯 Поставьте «палец вверх» и подписывайтесь на канал.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.