Брутальная Спарта: быт и нравы

Спарта. Суровые нравы, лаконичные речи, утилитарная архитектура. На конкретных ярких примерах раскроем быт и нравы этого легендарного народа-воина. Победа куется в тылу, мастерство начинается с тренировок, характер закаляется в повседневности. Именно о ней сегодня пойдет рассказ.

Итак: все граждане Спарты, заслужившие право носить оружие, питались в синцитиях — общественных столовых. Даже брутальные лакедемоняне после сытной трапезы были склонны поговорить о делах насущных. Поскольку разговоры часто касались политических и военных тем, старейший из присутствовавших обращаясь к каждому из сидящих за столом произносил традиционную фразу: «Все сказанное остается здесь.»

спарта

Кстати, о еде. Посвящавшие жизнь бесконечным тренировкам спартиаты презирали чревоугодие. Да и общественные пункты питания, финансировавшиеся из царской казны, не подразумевали разносолов. В результате на свет появилось уникальное блюдо: «черная похлебка».

Сколь питательная и полезная, столь же омерзительная на вкус. Лаконцы даже бравировали своей непритязательностью, порой угощая редких гостей своего полиса этим жутковатым отваром и с удовольствием наблюдая, как тех разрывают на части две противоположные необходимости: долг вежливости гостя и желание опорожнить желудок.
Ходила легенда, что могущественный правитель Сицилии однажды за баснословную сумму нанял знающего повара, родом из Спарты и выразил желание отведать упомянутое блюдо. Дионисий (так звали тирана) был большим поклонником спартанцев и пытался подражать их образу жизни. Однако черная баланда буквально вывернула монарха наизнанку. Раздосадованный сицилийский властитель повелел выгнать кулинара и больше никогда не пытался жить по законам Ликурга.

Завершая кулинарную тему: в отличие от афинян, фиванцев, коринфян, которые часто закатывали хмельные пирушки длившиеся до самого утра, спартиаты были крайне воздержаны в питие и покидали синцитии поздним вечером, при этом не пользуясь освещением. Закон воспрещал носить факелы, несмотря на то, что на темных улицах полиса их поджидали озлобленные на своих господ илоты с ножами в руках.

Таков был древний закон, рассчитанный на постоянное поддержание боеготовности спартиатов, ибо грозившая им днем и ночью смертельная опасность со стороны постоянно готовых к восстанию порабощенных жителей Пелопоннеса считалась наилучшей формой тренировки бдительности и бесстрашия.
Они не были грамотеями. Конечно, они умели читать и писать, поскольку надо же как то разбирать военные донесения и составлять рапорты о потерях и военной добыче. Прочие науки не прижились в краю людей, живших лишь войною. Более того, иностранцам запрещалось вести преподавательскую деятельность. Спартанцы считали, что это лишь вредит формированию правильного мировоззрения юного поколения бойцов. Действительно, зачем нужна философия или математика тем, кто должен знать лишь одну теорему: «со щитом, или на щите!»

Помимо высокой науки они отрицали и высокую моду. Редко мывшиеся, зимой и летом носившие один и тот же гиматион, закаленные жарой и холодом, лаконцы считали женоподобными своих северных соседей, обожавших наряжаться в дорогие одежды, умащаться благовониями, и регулярно посещать бани.

По перечисленным причинам сыны Лакедемона считали аттийцев чрезмерно склонными к гомосексуализму, что в общем соответствовало истине. В то время, как в Спарте гражданин, имевший связь с юношей, автоматически изгонялся из рядов свободных людей, те же афиняне считали подобные связи едва ли не идеалистическими. Про фиванцев и вовсе скромно умолчим.

Спартанские юноши с детства распределялись по военным подразделениям, жили в казармах, спали на лежанках из тростника. Лишь в холодное время года дозволялось утеплять подстилку дополнительным слоем специальной травы.

Следует напомнить: мальчики не имели даже этого, в раннем возрасте изгоняемые из дома и выживающие в малолетних шайках, промышлявшие грабежом и разбоями на территории, населенной илотами. Так что, до совершеннолетия доживали далеко не все.

Их приучали говорить старшим только правду. Пойманные на вранье получали строгое порицание взрослых граждан, что для прямодушных спартиатов было даже более болезненно, чем побои в случае неудавшейся попытки грабежа чужого огорода. Вечно голодных малышей избивали не за сам факт воровства, а зато, что они были недостаточно ловки и попались. Надо ли говорить, что подростки, пойманные илотами были обречены на гибель.

Такова была суровая диверсионно-разведывательная школа жизни лаконских мальчишек. Если кого-то их них ловили за руку-он отправлялся ходить вокруг городского жертвенника, распевая песню в которой публично поносил сам себя. Это считалось страшным наказанием и невыносимым позором.

Уважение к старшим было сродни религии: уступать место и дорогу, соблюдать порядок и тишину, находясь рядом с ними, быть скромными и почтительными, являлось священным долгом младших. Худшее, что мог совершить молодой спартанец-пожаловаться своему отцу. Тот наказывал его повторно за то, что не смог перенести тяготы и лишения.

Таким образом, педагогикой занималась вся городская община, поскольку собственность у спартиатов была коллективной, а не частной, то и дети считались общими, а их успехи и неудачи равно радовали и печалили каждого спартанца.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *