История женского «оружия»

Тема сколь очевидная, столь и сложная. Можно отбросить дополнительные рассуждения и «округлить» статистику постоянных появлений и исчезновений этого элемента женского платья до полного совпадения с периодами наиболее опустошительных войн. Особенно это касается древних эпох. Дело обстояло приблизительно так: здоровые и сильные мужчины уходят на войну, массово гибнут, а женщины начинают конкурировать за оставшихся в живых немногочисленных потенциальных мужей. В ходе этой борьбы за мужские сердца в ход идёт супероружие: красота. Потому —обнажаются плечи, обозначаются вырезы, призванные демонстрировать стройность ног, а ниже шеи всё глубже и глубже открывается участок свободной от одежды волнующей плоти. С другой стороны, эта теория не срабатывает, если принять к рассмотрению опыт народов Африки, Океании или того же древнего Минона, где нормой было ходить обнажённой почти по пояс. Возникновению последнего остаётся только удивляться и строить умозрительные гипотезы. Всего скорее, это было нечто вроде дани культу богини плодородия. Спустя несколько столетий аналогичные наряды, называемые калазирисами, стали носить некоторые египтянки.

Но обо всём по порядку. Сам термин «decollete» обязан своим возникновением королеве Изабелле Бургундской. Дословно он означает: «отделяющий шею». Шокирующее явление для Европы 13 в. Стоило придворным дамам внести в дизайн платьев прямоугольный верхний край, на несколько сантиметров отступающий от подбородка, как у святого престола случилась истерика.

Скандал был неимоверный. Королева и без того не значилась у святого престола на хорошем счету, беспрестанно экспериментируя и создавая всё более и более изящную обувь, головные уборы, аксессуары…
Следующим ударом по моральным устоям католичества нанесла та, которую сам римский папа Пий Второй назвал идеалом, имея в виду черты лица... Итак, начинание Изабеллы ширилось и углублялось ( как в переносном, так и в прямом смысле), прекрасный пол знатного и незнатного происхождения всё больше и больше приоткрывал прекрасные очертания своего тела восхищённым взглядам, пока наконец Агнесса Сорель, первая в истории официальная фаворитка монарха, имевшая от него троих — детей, не явилась на исповедь, полностью обнажив одну грудь. Надо ли пояснять, что такое было непозволительно даже первой красавице континента. Пока церковь и добропорядочные обыватели «давили» на короля и его совет, дабы прекратить «бесстыдство», некоторые отчаянные француженки поддержали начинание и принялись одеваться точно так же.

«Портрет Агнессы Сорель (Portrait of Agnes Sorel)»

В итоге, под страхом отлучения от Дома Христова, дворянок вынудили прекратить неоминойские затеи, а простолюдинок прилюдно выпороли на площадях. Надо ли говорить, что наступление эмансипации было приостановлено и на портняжно-ткаческом «фронте» наступило временное затишье.

«Портрет Агнессы Сорель» кисти Жана Фуке


Обратные тенденции, то есть полное исчезновение открытых участков тела, также имело место. Испания, к примеру, переживала очередную жуткую эпидемию, занесённую сюда мореплавателями, побывавшими в далёкой Океании. Причиной смертельной хвори объявили всеобщую аморальность и распущенность, и мадридские нимфы моментально превратились в подобие гофрированных труб с рукавами — «переходниками», без малейшего намёка на прежнее украшательство и эротизм.

А затем усилившееся влияние пуританского интернационала заставило дворянок напялить испанские «мельничные жернова» с оборками… Печальная картина… Впрочем, изворотливый галльский ум из здесь нашёл выход: в туалетах, закрывавших даже горло, появлялись всё более широкие разрезы. Желание продемонстрировать своё очарование пробивалось сквозь суровые нравы и догматичные табу, как живое растение порой пробиваются сквозь каменную кладку и тянется к солнцу. В обиход вошли орнаменты, тонкая вышивка, а главное — корсеты, выгодно обрисовывавшие фигуру.

Чарльз Джошуа Чаплин «Девушка с гнездышком»

После смерти Людовика XIV в силу окончательно вступил «Ancient Regime», возвращая «высший» свет Европы к почти что античному пониманию эстетики. Теперь обольстительный элемент одежды достигал небывалых размеров и форм, меняясь в зависимости от времени года, степени торжественности происходящего, да и просто стало индикатором намерений и настроения своей носительницы.

Леонардо да Винчи, «Красавица Ферроньера», 1490—1495,
холст, масло, Лувр, Париж

Право слово, учёным стоило бы составить справочник, в котором обозначалось бы, что именно по неписанным установлениям середины XVIII в подразумевала кокетка, украшая себя теми или иными цветами, мушками, драгоценными безделушками, обрамляющими или подчёркивающими призывный силуэт. По крайней мере, тогдашние кавалеры улавливали сигналы безошибочно…
Наступивший следом Ампир «скруглил» контуры, вернул к жизни эллинистические модные мотивы. Планета на пороге великих потрясений словно что-то предчувствовал, одеяния становились всё легче, ткани — всё прозрачнее, мода — всё откровеннее.
XIX-е столетие окончательно уничтожило дворянское сословие Старого света, а нувориши были выходцами из веками угнетаемых слоёв социума. Внезапно получив в своё распоряжение бразды правления стилем, они кидались то в отчаянную откровенность, превосходя смелостью нарядов самых смелых фавориток французских монархов, то являясь на званые обеды в чём-то таком, от чего святые отцы времён Инквизиции были бы в полном восторге: ни одной плавной линии, сплошная «броня» тёмных тканей и лишь бледный лик поверх этой конструкции.

Франц Винтерхальтер, «Императрица Евгения в окружении фрейлин», 1855 ,
холст, масло, Компьенский дворец

В конце концов на смену бунтаркам — одиночкам, вершившим прогресс силами своих домашних портних и служанок, пришла профессиональная индустрия. Объединив ухищрения предыдущих эпох и применив достижения промышленной революции, помноженные на раскрепощение нравов, они заставляли Льва Николаевича Толстого жаловаться на невозможность спокойно общаться с противоположным полом. Гений русской литературы жаловался, что не может взирать на все эти прелести и сохранять при этом ясность мысли.

А затем грянул ад мирового конфликта. Рухнуло пять империй, общество треснуло и раскололось, в горниле вооружённых конфликтов и социальных сдвигов закалились новые нации, страны, идеологии. Прежним осталось только вечное восхищение мужчины женщиной. Декольте распространилось на спину, в фавор вошли небольшие размеры бюста, чему немало способствовала унификация нижнего белья.

Франц Винтерхальтер, «Портрет Варвары Римской-Корсаковой», 1864,
общественное достояние

Девушка из продолжательницы рода и возведённого на пьедестал объекта поклонения превращалась более жёсткую, решительную и менее романтизированную особу. По планете начал шествие культ феминизма. Впрочем, задрапировать спины не смог даже он.
На короткий, но яркий отрезок начала XX в ещё вернулся призрак прошлых успехов «открытости» , поманив взоры классическими округлыми решениями, но вторая всемирная военная катастрофа сделала своё дело, и снова стало не до изысков.
Сегодня мода диктуется обществом потребления, киноделами, теистами, феминистами, сиюминутными тенденциями, модными домами, комплексами отсутствием комплексов, национальной историей или её полным отрицанием и вообще всем , чем только можно. Мир стремительно меняется, смешивается, внутренне конфликтует и приспосабливается к новым реалиям. Пластическая хирургия стала банальностью. Так или иначе, декольте ждёт ещё долгий путь изменений и превращений, ибо красота — единственная надежда спасти наш мир.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *